Наслаждайтесь успехом

Не так давно произошло несколько ­событий, относящихся к презентации науки широкой публике. Иногда можно услышать выражение «научный гламур», я и сам в иной момент могу употребить его по отношению к коллегам, более стремящимся произвести впечатление на мироздание, нежели исследовать его. Но сейчас речь не об этом, поскольку понятие «гламур» до сих пор не получило исчерпывающего определения, а его значение меняется уже полтора столетия. Речь о премиях.

Наиважнейшими я считаю Нобелевские премии и премии имени писателя Александра Беляева. Те и другие в сентябре и октябре присуждены достойным соискателям, среди которых и журнал имени меня. Когда пришло известие о награждении Беляевской премией «Кота Шрёдингера», это мне польстило, но и навело на размышления: пристало ли учёному Коту быть тщеславным? Более того, пристало ли учёному Коту демонстрировать свой успех всему миру? Разве не есть вознаграждение сама его учёность? Я залез было в ящик, как мы привыкли поступать с другом Эрвином, решая сложные вопросы. Суперпозиция в этот раз была между аскетизмом и славой.

Ящик открыли, когда в Швеции стали присуждать Нобелевские премии (редакторы сослались на то, что не могут без меня уяснить некоторые ­аспекты физики конденсированных сред, но на самом деле они просто хотели получить немного моего благородного внимания). Я вышел из суперпозиции и представил, как в декабре будут вручать Нобелевки: знаете, все эти банкеты, смокинги, шведский король со струнным оркестром… Между прочим, двое нынешних лауреатов про­вели детство на фермах, где не было даже телевизора — каково им будет в сиянии собственной славы? Но я уже знал ответ: им будет приятно, как всякому человеку (и коту), получившему заслуженное признание. А звёздной болезни у них не случится. И вовсе не потому, что они такие замечательные люди. Всё гораздо проще: удовольствие от открытия всегда перевешивает гламурные радости. Это я понял на примере Эрвина, который вырос на моих глазах и на момент эксперимента уже был нобелевским лауреатом. Думаете, ему легко было поместить меня, друга, в суперпозицию ­между жизнью и смертью? И потом ждать ­целый час, рискуя потерять моё общество навсегда? Трудно. Но мы пошли на это ради познания, а не ради эфемерных аплодисментов, пусть даже и от Эйнштейна.

Порой встречается и полное равнодушие к мирскому признанию, как было с Генри Кавендишем, который зачастую не считал нужным публиковать результаты своих исследований. Мы не считаем это правильным. Есть ведь и воспитательная польза от паблисити: коты и люди узнают, как прекрасно открывать законы природы. Те коты и люди, которые этого ещё не знали.

Так что открывайте, публикуйтесь, наслаждайтесь успехом!

Премии — это всё-таки муррр!

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №10 (24) за октябрь 2016 г.

_{Подписаться на «Кота Шрёдингера»}